Разные истории

    Фотография деда

    11.10.09

    Когда я был подростком, я очень любил ездить к деду, Сергею Фёдоровичу, в гости. Он был не родной дед, а отчим моего отца, но я очень его любил и часто вспоминаю. Мы подолгу играли в карты в «дурака» и я слушал совершенно необыкновенные дедовские рассказы о его молодости...

    Вырос дед на небольшом полустанке, родители были бедные и из семерых детей только он один  выжил. Был дед невысокий, коренастый и очень сильный. Первые  его рассказы были про войну с Австрией, после которой он вернулся домой прапорщиком. После Австрийской кампании дед работал в школе учителем, тогда-то и застала его Гражданская война. Как прапорщик царской армии  дед попал в ополчение к Колчаку. Собственно выбора у него не было: либо к белым, либо в бега (отказников просто вешали). Прошёл дед всю Гражданскую войну и закончил её бегством через Манчжурию в Китай (кто читал  Булгаковский «Бег» или смотрел одноимённый фильм, всё поймёт). Вот три небольших рассказа о его службе у Колчака, которые врезались мне в память.

    Про бронепоезд и планшетку.

    Как-то разведка белых разузнала, где и когда будет проходить бронепоезд красных. Разобрали они пути, чтоб состав остановился, навострили пушечку и засели в засаду с обеих сторон от железнодорожного полотна. Бронепоезд остановился у разобранных рельсов, белые пальнули в паровоз из пушки. И надо ж так случиться, что первый снаряд попал в единственный на его пути  телеграфный столб! Ну, со второй попытки паровоз подбили. Встал бронепоезд. Но красные не лыком были шиты: сняли все пулемёты и положили их на рельсы под состав, и стали ожесточённо отстреливаться. Рельеф был такой, что с одной стороны белые были в низине, а с другой - на пригорке. Вот им - то и досталось! Хорошо дед в низине был, поэтому я и слушал его рассказы. Огонь красных был настолько плотным, что молодой осинник на пригорке как косой срезало! В живых почти никого не осталось. Белые, конечно, красных перебили, но когда дед перешёл на противоположную сторону, то увидел жуткую картину: сплошное месиво из человеческих тел и стволов осинок. Его друг, молодой офицер, был на этом пригорке. Дед его долго искал и опознал только по офицерской планшетке. Вот так белые «взяли» бронепоезд... и  русские убивали русских.

    Про оловянную ложку.

    У деда была привычка засовывать оловянную ложку за голенище сапога. Ещё солдатская привычка. И вот однажды столкнулись белые с красными на опушке леса. Причём между ними была огромная поляна, и враждующие стороны видели друг друга (хоть и на большом расстоянии). И смотрит  дед, как на той стороне поляны солдатик садится на колено и целится ну точно в его сторону. И даже огонь, вырвавшийся из ствола той винтовки, он видел. И вдруг как кипятком ногу обожгло. Посмотрел - нога в крови. Идти нет сил. Пуля попала в ложку, что была за голенищем и разорвала икорную мышцу. А могла бы и просто навылет пройти. Но это всё лирика, а красные наступать стали. А тут не то что бежать... И вдруг рядом верховой проезжал. Видит раненого офицера и говорит: «если жить хочешь, хватайся за стремя». Так дед пробежал семь вёрст (около восьми километров), пока не оторвались от красных и не пересел на подводу. Этому марш-броску дед удивлялся до конца своих дней - ему самому не верилось, что он смог бежать с разорванной мышцей так долго. А мне теперь вспоминается крылатая фраза из фильма: «жить захочешь, не так раскорячишься». Когда дед мне о своей жизни рассказывал, этого фильма ещё не было :-)

    Про офицерскую дружбу.

    Дед служил в офицерском полку, его выучка позволяла воевать с превосходящими силами противника, но когда превосходство красных в живой силе стало десятикратным белые стали стремительно отступать и бежали от Царицина аж до Иркутска. Была зима. Отступающие шли через Байкал, а дед заболел тифом. Тифозных обычно просто выбрасывали на обочину: считалось, что они уже не жильцы. Дед лежал почти бездыханный, без сознания на санях и только его друг, такой же  белый офицер, не давал выкинуть деда в ближайший сугроб. Буквально угрожая револьвером, он защищал беспомощного друга от паникующих беглецов. Когда добрались до Иркутска дед начал потихоньку поправляться, а друга начал косить тиф. И вот сидят на железнодорожном вокзале Иркутска два еле живых белых офицера, и ждут своего конца. Дед был отчаянным, он решил: если придут красные - шесть пуль им, седьмая себе. Тут подошёл состав с румынским красным крестом (они воевали на стороне белых), какой-то санитар вбежал в зал и крикнул : белые офицеры есть? Недолго думая, дед с другом залезли в «теплушку» и поехали навстречу новой жизни. На вагоне было написано крупными буквами: «ХОЛЕРА». Никто такие вагоны не проверял. Так и оказался капитан белой гвардии на чужбине, в городе Харбине (тогда это был центр белой эмиграции с русской диаспорой численностью двести тысяч человек). Что мог делать бывший учитель и офицер царской армии в изгнании? Пел в церковном хоре (благо голос был отменный), работал грузчиком... Если снова провести аналогию с Булгаковским «Бегом» дед  мне напоминал генерала Черноту, хоть и был капитаном. Обратно в страну (СССР) он смог вернуться только в 1954-ом, после смерти Сталина. Неудивительно, что работал сторожем, а потом получил пенсию в 27 рублей. Вот тогда-то я и слушал его рассказы, которых было очень  много и они остались в моей памяти на всю жизнь. Придёт время, я напишу и о других воспоминаниях моего деда.

    Вот эта фотография - на ней деду 18 лет!

    Комментарии:

    << Назад