Разные истории

    Тува-Хакасия 1975. Первый сплав по рекам Сибири.

    28.11.20

    В 1974 году я поступил в Красноярский государственный педагогический институт (ныне педуниверситет им. Астафьева) на филфак. С первых дней я познакомился с редакцией студенческой многотиражной газеты «Знание – сила» и начал активно с ней сотрудничать, фотолюбителей в институте было не много, поскольку большая часть студентов были девчонки, а смартфонов и цифры тогда не было :-) Для меня это был великолепный опыт работы в газете, хотя выходила она раз в месяц и тираж был не большой. Но газета печаталась в той же типографии, что и «Красноярский рабочий», на том же оборудовании офсетным способом и смотрелась, как НАСТОЯЩАЯ газета!

    Через газету я познакомился с Валерой Шатровым, он учился на пару курсов старше меня на том же факультете и уже давно публиковался в студенческой многотиражке (по возрасту Валера был старше меня на десять лет, он отслужил три года в армии и поработал на алюминиевом заводе в горячем цехе, но решил учиться на очном отделении). Фактически, нас сблизило страстное увлечение фотографией. Весной, ближе к окончанию первого курса, Валера предложил мне проплыть по речке Базаихе сразу после ледохода, пока большая вода. Он уже давно увлекался походами, как пешими, так и водными. Я согласился. На Майские праздники мы взяли две надувные лодки (одна была у Валеры, вторую я взял у отца – она лежала без дела много лет) и через перевал отправились прямо из города на речку. Плыть нужно было несколько часов, но это было очень увлекательно и мне безумно понравилось. После этого Валера понял, что у него есть потенциальный компаньон и предложил уже настоящее путешествие на летние каникулы. Речь шла о сплаве по рекам Тувы, причём очень протяжённый маршрут. Я с радостью согласился.

    После сдачи летней сессии мы собрали вещи, купили билеты на поезд до Абакана – и в путь! От столицы Хакасии до столицы Тувы мы на автобусе. Потом пересадка и в глубь Тувы. Ехали очень долго: дороги просёлочные, автобус старенький и много остановок. Доехали мы до села Владимировка, что в ста километрах от Кызыла. Места вокруг совершенно дикие, народу нет от слова совсем, ближайший населённый пункт в 10 км (Кызыл-Арыг), а райцентр в 62км. Через посёлок протекала одноимённая речка, сильно похожая на Базаиху в малую воду. Когда мы накачали лодки и отправились в путь нам постоянно приходилось протаскивать лодки и вещи через завалы деревьев. Течение было медленное, да ещё эти «пробки» постоянно. По пути часто встречалась всевозможная живность, эти места на то время были совершенно дикими, не тронутыми человеком. 

    Когда мы доплыли до впадения Соя в Бурен, то вздохнули с облегчением. Дальше сплавляться было легче, поскольку Бурен намного глубже и быстрее, чем Сой. Ну а потом мы доплыли до села Усть-Бурен, где речка Бурен впадает в Каа-Хем (Малый Енисей). По возможности в тех немногочисленных населённых пунктах, что попадались нам на пути, мы покупали свежий хлеб и что-либо по мелочи. Запасы тушёнки-сгущёнки были с собой изначально. 

    Когда мы доплыли до столицы Тувы Каа-Хем встретился с братом Бий-Хем (Большой Енисей) и после их слияния мы продолжали сплавляться по реке Улуг-Хем, который мы и называем Енисеем. Во время сплава мы любовались рассветами и закатами, были дожди и радуга, а самое главное - было общение у костра! Когда ты, уставший, соберёшь дрова, разожжёшь огонь и начинаешь готовить ужин (мы готовили только утром и вечером), начинаются задушевные разговоры. Поскольку мы с Валерой плыли на двух небольших резиновых лодках днём мы в основном только перекидывались парой-тройкой слов, в основном касаемо маршрута. По карте мы смотрели, где будут пороги или шиверы, чтобы их обойти. Хотя был один порог, который обойти невозможно. Это Большой порог между Кызылом и Абаканом. Теперь он ушёл под воду Саянского водохранилища, но в 1975 году плотины ещё не было и мы умудрились пройти на лодках в проран Саяно-Шушенской ГЭС (об это чуть позже).

    Я писал о том, как мы проходили порог, но хочется вспомнить тот день снова…

    К порогу мы подошли с правой стороны реки, по карте там было что-то типа кордона. Действительно, стояло несколько деревянных домов и нас встретил единственный мужичок – дядя Саша. Вспоминая с Валерой это путешествие, мы называли мужичка «Паря-блямба». Он повторял это слово буквально в каждом предложении. Видимо оно заменяло ему какие-то матерные слова для связи слов :-) Выяснилось, что Паря-Блямба много лет отсидел на зоне и вот теперь в этой глуши типа егеря. Поскольку одному скучно он рад всем туристам и с удовольствием рассказывает свои истории. Решили переночевать перед порогом. Дядя Саша долго вспоминал прошедшие годы, рассказал что прочитал на зоне всё собрание сочинений Ленина (может врал, но красиво) чтобы время скоротать. 

    Забегая вперёд скажу, что на следующий год к нему приехал в гости сын с другом, они выпили и решили покататься на моторной лодке. Тело друга нашли на третий день, а сына так и не нашли. Дядя Саша поставил ему памятник сразу у окончания порога по правой стороне. Мы на следующий год снова тут сплавлялись и общались с дядей Сашей. Большой порог не прощает ошибок и безрассудства.

    Но вернусь к порогу, который остался в моей памяти. Утром мы тщательно уложили вещи в лодки, подкачали их и… пошли в порог. Держались всё время правой стороны, поскольку течение било об левые скалы и там было крайне опасно! Стоячие волны были примерно по полтора-два метра в зависимости от удаления от скал. Вот что было написано о пороге официально: «Близ устья р. Казырсук наиболее опасный, непроходимый для судов Большой порог длиной 320 м, падение (при разных уровнях) 2—6м, скорость течения 6—8 м/сек». А ширина порога всего метров сорок. И в это узкое место втекала огромная Сибирская река! 

    Когда стремительные воды подхватили мою резиновую лодчёнку я буквально ничего не успел понять, только изо всех сил отгребал правее. Волны захлёстывали лодку, я был мокрый с головы до пят и проскочил порог так быстро, что осознание происходящего пришло гораздо позже. Меня буквально выплюнуло напором воды из порога! Ниже порога мы с Валерой вытащили лодки на берег чтобы просушить вещи и самим обсохнуть, благо день был солнечный. На берегу нашему взгляду открылась грустная картина: мы увидели два памятника и остатки баржи, которая оторвалась от тросов во время подъёма и в пороге превратилась в груду железа, больше похожего на смятую бумажку. Один из памятников был как раз речнику с такой посудины. А второй - молодой девушке, студентке. Погибла в пороге во время летней практики. До сих пор помню четверостишие на её памятнике: «От Абакана до Усть-Уса зелёные волны зыбки, от Абакана до Усть-Уса мерцают твои улыбки». 

    А вот очень интересные воспоминания тридцатых годов прошлого века, которые я нашёл в интернете. Источник: 

    Неволин Виктор Андреянович, "Человек, лишённый малой родины" (про репрессированных).

    «Наконец все плоты отправились дальше по Енисею. Безостановочно доплыли до Енисейского Большого порога, где в своё время тонули мои дедушка и прадедушка. Енисейский Большой порог потому и назывался Большим, что он действительно был самым большим на Енисее и даже во всей России. Его длина больше трёхсот метров. Порог забит крупными каменными глыбами и имеет крутой уклон. И в нём всегда ходят огромные волны. В ложе реки большие скалы и уступы.

    Пароходы не могли свободно ни подняться, ни спуститься по порогу: требовался туер, который поднимал суда вверх по течению только с помощью лебёдок. Правда, находились смельчаки, которые спускались вниз на плотах, и среди них был наш Степан Трофимович. Однако и он не давал гарантии, что проведёт плот безопасно.

    Перед порогом с правого берега Енисея находилась длинная, но не широкая поляна. По ней проходила дорога для провозки грузов теми, кто не мог подняться и спуститься через порог. Вот к этой поляне и пристали все наши плоты, чтобы гребцы немного отдохнули, укрепили сами плоты и набрались духу снова двинуться в путь.

    Перед отплытием все ссыльные – взрослые и дети – вышли на поляну коллективно помолиться. Достали из своих сундуков иконы. Молебен вёл наш родственник Василий Иванович Петров. Священника с нами не было, но, как говорили мои родители, с этими обязанностями он справился превосходно. И взрослые, и дети боялись смерти, боялись порога и просили Бога, чтобы он сохранил им жизнь в этом испытании судьбы.»

    В те годы люди только по великой необходимости шли через порог, а в наши дни туристы проходили это порог регулярно и не особо заморачивались. Что-то в людях изменилось…

    Следующим захватывающим эпизодом нашего путешествия стала Саяно-Шушенская ГЭС, а точнее проран, поскольку Енисей ещё не был перекрыт, а только очень сильно сужен и волны в проране были примерно как на Большом пороге. Нас не должны были туда пропустить, но защитные мероприятия видимо не работали и мы проскочили. Опять все мокрые и с округлившимися глазами! Затем, собрав вещи, сели на скоростной теплоход «Заря» и доплыли до Абакана, а там привычный поезд Абакан-Красноярск. 

    Всё путешествие заняло у нас 22 дня и около 700 километров пути. Ночёвки в палатке, разговоры у костра, походный обед в котелке, романтика… Именно после этого путешествия я и начал ходить в Саяны, сплавляться по рекам, а потом пошёл в горы. Такой силы «толчок» дал мне это поход, который инициировал Валера Шатров. Помню, что пока мы сплавлялись, Михаил Фёдорович Величко – преподаватель пединститута и известный краевед, отчитывал мою маму за то, что она отпустила меня в достаточно рискованное путешествие. Но ни она, ни я этого не знали. Всё было впервые…

    P.S. В путешествии у меня был фотоаппарат "Зенит-Е" с объективом "Гелиос-44", несколько катушек ч/б плёнки «Фото-65» и пара катушек слайда «ЦО-22». Оцифровал давно, слайды выцвели, а негативы были нещадно перепроявлены. Но на память о походе сорока пяти летней давности – сойдет :-) Хотя большая часть снимков утеряна…

    Комментарии:

    << Назад